ДНЕВНИК ЛОРЫ ГУЭРРА: «ДОЛГ ИЛИ МЕЧТА»
Взгляд
20 января 2020

Не знаю, как назвать мое постоянное желание передать и поведать, рассказать о той Италии, которую я увидела не только своими глазами, но и глазами Тонино Гуэрры и его великих друзей. Долг это или скорее мечта…

 В 1976 году я впервые приехала в Италию, еще невестой великого Тонино. Он в ту пору вместе со своими знаменитыми друзьями, Федерико Феллини и Микеланджело Антониони, уже был признан миром: «Амаркорд», «Блоу-ап», «Брак по-итальянски» и многие другие шедевры уже были написаны и сняты.

Выпустили меня из страны с трудом, и лишь потому, что Антониони и Гуэрра поручились в ЦК партии, что я вернусь в срок. И вот зимой, в дубленке и теплой шапке, я приезжаю в Рим… На меня с удивлением смотрят итальянцы. Вместе с потом по лицу стекает и краска. Тонино на следующий день покупает мне легкое пальтишко волшебного верблюжьего цвета, которое в этот же день в римской толпе мне прожгли сигаретой.  Я помню, что держалась, чтобы не заплакать и прикрывала рукой эту дырочку, не смея рассказать о своем несчастье. Рим поразил меня, прежде всего, цветом: в этом городе воздух по-иному пахнет и проявляет цвета.

П.П.Муратов в своей книге «Образы Италии» пишет: «У Рима есть очарование, которому трудно дать какое-либо объяснение и которое принадлежит ему одному. Испытавшие силу этого очарования понимают друг друга с полуслова; для других это загадка. Некоторые наивно признаются, что им непонятно таинственное обаяние, заставляющее привязываться к этому городу, как к живому существу».

Элегантный, с огромными серыми глазами, Микеланджело Антониони на шестой день моего пребывания в Риме повез нас с Тонино в мое первое путешествие по Италии. Целью этой поездки было показать мне, Лоре Яблочкиной, то, что дорого и ценно сердцу Тонино. Я, конечно же, готовилась! Прочла книгу Муратова, долго изучала Вазари, но все оказалось тщетным: я забыла от волнения и восторга абсолютно все.

Скорость, с которой мы ехали от Рима до Флоренции, у Антониони была не менее 180 километров в час. Он вез нас на какой-то супермодной спортивной машине. Антониони любил «красивую жизнь» и проживал ее со вкусом. Я пищала на заднем сидении, пытаясь побороть свой страх, и ничего не помню из того, что видела из окна. Постоянная смена пейзажей, необыкновенно яркий свет и краски. Я не понимала, что происходит, но у меня было главное – ощущение, что нахожусь в мире избранных творцов красоты.

Когда Микеланджело остановился, чтобы заплатить за дорогу, я незамедлительно и гордо вставила свое: «А у нас, в России, за дороги не платят»! На что Антониони ответил: «А у вас, в России, и дорог-то нет».

Первое, что я увидела во Флоренции, – это собор с колокольней Джотто – собор Санта-Мария-дель-Фьоре. Тонино подарил мне маленькую историю о нем. Прежде чем начать работать над собором Святого Петра в Ватикане, Микеланджело Буонарроти приехал посмотреть на флорентийский шедевр. Глядя на его совершенный купол, он сказал: «Я сделаю больше, но не лучше», признав тем самым величие творения Брунеллески. До сих пор никто не может понять, каким образом держится этот свод. В маленькой капелле напротив собора Тонино показал мне барельеф скульптора Манцу.

Пешком мы отправились к площади Синьории, где стоит бронзовый Персей Бенвенуто Челлини и в то время еще находилась статуя Давида работы Микеланджело, позднее замененная копией.

Дальше меня ждало еще большее потрясение, когда мы вошли в галерею Уффици, и мои спутники, Тонино и Антониони, по очереди указывали мне жестами то на один, то на другой шедевр, на который стоило обратить особое внимание. Так я не пропустила ничего из того, что было дорого им самим. Оба они были очень сильно расстроены тем, как сильно «залачили» работу Боттичелли при реставрации. Для меня увидеть подлинники великих мастеров Возрождения там, где они появились на свет, было равносильно вознесению на Олимп: бабочки порхали в моем животе.

Обедали мы в этот день в легендарном ресторане «Sabatini». Он существует и по сей день, и я рекомендую вам непременно туда заглянуть, когда окажетесь во Флоренции. Здесь я научилась ценить блюдо «бистекка фьорентина». Один такой бифштекс мы взяли на четверых, и я помню, что впервые попробовала замечательный флорентийский суп «риболлита». После обеда мы отправились пешком через Арно к Понте Веккьо, где драгоценные ларцы искушали меня сверкающими кладами. Хочу поделиться с вами секретом. Иногда я следую примеру Эльзы Триоле, которая в начале своей парижской жизни была бедна и, подходя к витрине дорогого магазина, долго, как вкопанная, стояла и рассматривала понравившийся ей наряд, а потом с фразой «поносила, надоело» отходила и забывала о манящем и недоступном.

За эту поездку я увидела и знаменитую Сиену, и Сан Джиминьяно – города удивительной красоты и гармонии. В Сиене Тонино заявил: «Предполагаю, что без возражений вы разделяете мое мнение: это самая красивая площадь в мире!». Речь идет о площади Пьяцца-дель-Кампо, где проходят знаменитые сиенские скачки – «il Palio».

Сиена – это лаконичные фасады домов с чуть выступающими крышами, это элегантность и красота, которой люди достигли в эпоху Возрождения. Здесь я с Тонино поняла, что человек уже гулял по райскому саду, что это – то состояние, когда абсолютная красота уже становится нравственностью.

Интересные факты:

Тонино Гуэрра был назначен губернатором провинции Римини на пост «защитника красоты Италии». В каждом фильме Тонино Гуэрры, в каждом его стихотворении, в каждой его строчке, впрочем, во всем, к чему прикасался маэстро,  рождались поэзия и красота.

Из Тосканы мы направились дальше, в Лигурию. Город Портофино сыграл очень важную роль в моей жизни. Именно там Антониони, будучи человеком уже весьма преклонного возраста, снимал свой шедевр «За облаками». В Портофино проходили съемки одного из ключевых эпизодов картины, где знакомятся герои в исполнении Джона Малковича и Софи Марсо. Персонаж Малковича проходит мимо магазина, где героиня Марсо красиво   раскладывает на витрине вещи. Не в силах пройти мимо, он делает несколько шагов назад, чтобы познакомиться с ней. И тут режиссер кричит: «Cтоп!».

В этот период Антониони только начал оправляться после болезни и говорил очень мало и плохо. В какой-то момент Микеланджело прерывает съемку, кричит «No», но никто из присутствующих не может понять, чего же хочет режиссер. Еще кадр, еще дубль, но опять «No». Марсо спрашивает: «Может быть, здесь должно быть больше видно мое колено?». Малкович ищет причину в себе, но все равно: «No». И тут Тонино говорит: «Я понял, ты хочешь, чтобы между ними оказалась вот эта лодка», показывая на мерцающее ее отражение в зеркальной двери прилавка. Эти два друга были способны понять один другого и без слов. Лодка, оказавшаяся в кадре этой картины, – это целый мир, отражающийся в зеркале душевного равновесия двух гениев, свидетелем которого я стала.

Популярные новости